К оглавлению...
          Курс - Севастополь


        Уже середина зимы. А Севастополь всё держится. Не могут одолеть его враги. Может, и одолели бы, если бы Севастополь не получал помощи. Ведь для того, чтобы воевать, много чего надо: снарядов, патронов, продовольствия; чтобы убитых и раненых бойцов заменить - пополнения нужны. А откуда взять всё это? Ведь Севастополь со всех сторон окружён, все дороги к нему по сухопутью врагом отрезаны.
        Но есть ещё одна дорога - морская. По ней доставляют в Севастополь всё нужное для обороны. А обратно из Севастополя на кавказский берег, на Большую землю, вывозят раненых, вывозят севастопольских ребятишек.
        Изо всех сил старается враг перерезать и морскую дорогу к Севастополю. На пути наших кораблей немецкие самолёты набросали подводных мин. Рыскают на путях наших кораблей немецкие торпедные катера, подводные лодки. Налетают на корабли фашистские самолёты с бомбами и торпедами. А корабли отбиваются, идут. Каждый поход в Севастополь - боевой.
        Пробьётся какой-нибудь корабль в Севастополь - радоваться ещё рано. Бьют фашистские пушки по кораблю, сверху самолёты бомбы бросают. Поэтому приводить корабли в Севастополь и уводить их оттуда стараются моряки только в ночное время.[23]
        Ходят с грузами в Севастополь и подводные лодки. Им легче пройти - под водой лодка не видна.
        Однажды рано утром пришла в Севастополь наша подводная лодка, привезла снаряды, патроны и бензин для автомашин. Выгрузили всё, а погрузить в неё раненых не успели; стало уже светло, начался обстрел. Тогда командир, чтобы сохранить лодку, решил до вечера погрузить её на дно гавани. Опустилась лодка вместе со всей командой. Проветрить лодку не успели. В ней было очень душно от испарений бензина, который из неё только что выгрузили. И подводники стали один за другим сознание терять. Как будто в сон впадают. А всплыть нельзя - наверху обстрел, лодке и людям верная гибель. Значит, надо терпеть до вечера. Уже и командир лодки сознание теряет. Держится один старшина Пустовойтенко, самый крепкий в команде.
        Нет уже сил - хочется лечь, закрыть глаза. Но держится Пустовойтенко. Ведь если он не выдержит - погибнут товарищи и корабль. Но выстоял старшина до вечера. А потом привёл в действие механизмы, поднял лодку, открыл люк. Вдохнули подводники свежего воздуха, в чувство пришли.
        Вскоре лодка, приняв раненых, пошла в обратный путь.[24]
        Наступил май. На линии фронта перед Севастополем противник находился ещё на тех рубежах, где его остановили зимой.
        Враг готовил новое, третье, наступление.
        Для этого было собрано триста тысяч солдат, четыреста танков, девятьсот самолётов, больше тысячи пушек.
        Двадцатого мая 1942 года по всему фронту Севастополя загремели сотни фашистских пушек. Тысячи снарядов обрушились на позиции его защитников. Небо над Севастополем затмили сотни бомбардировщиков с чёрными крестами на крыльях. А 7 июня пошли в атаку тысячи солдат на третий штурм города.
        В первый день противник не добился успеха. Не добился и в последующие дни, хотя, бывало, и пятнадцать, и двадцать атак предпринимал он в день. А на город сбрасывал в иные сутки по шесть тысяч бомб.
        Стойко защищали черноморскую твердыню моряки и пехотинцы, лётчики и артиллеристы. Много тысяч фашистских солдат уничтожили они за время третьего вражеского наступления. Но слишком неравными были силы. Подбрасывать подкрепления в Севастополь становилось всё труднее: как никогда много самолётов стал посылать враг на перехват наших кораблей.
        В те дни, весной и летом сорок второго года, фашисты, оправившись после зимнего разгрома под Москвой, снова начали наступать на широком фронте. Нужно было много усилий, чтобы сдержать их. Севастополь вносил свою долю в это: оттягивал на себя трёхсоттысячную армию врага. Большая земля в то тяжёлое время старалась помочь севастопольцам чем могла.
        Всё меньше и меньше оставалось в строю тех, кто защищал Севастополь - ведь каждый день многие из них выбывали из строя ранеными и убитыми. Всё меньше оставалось патронов и снарядов. Уже не всякую вражескую атаку удавалось отбить. Противник теснил наших бойцов, всё ближе продвигаясь к городу.

        Дальше: Не числом - уменьем